Не было печали [= Богиня мести ] - Ю Несбе

— Поскольку много времени мне не потребуется, то буду краток, — проворчал Вебер. — У нас нет ничего.

— Вот именно, — подтвердил Иварссон и опустил фломастер. — Что конкретно ты имеешь в виду, говоря «ничего»?

— У нас есть отпечаток новехоньких кроссовок «Найк» сорок пятого размера. Практически все, что связано с этим ограблением, преступник проделал настолько профессионально, что одно это наводит меня на мысль — размер вовсе не его. Произведена баллистическая экспертиза. Стандартная пуля калибра семь целых шестьдесят две сотых к автоматической винтовке AG-3 — самому распространенному в королевстве Норвегия оружию, которое имеется в каждой казарме, на складе вооружения, а также в доме каждого офицера запаса или же солдата «Хемверна».[10]Одним словом, никаких зацепок. Кроме того, что он как будто бы туда и не входил. И не выходил. Снаружи мы, кстати, также все тщательно осмотрели.

Вебер сел.

— Спасибо, Вебер, это… э-э-э… проясняет ситуацию. — Иварссон открыл следующий лист, на котором значилось: «Свидетели».

— Холе!?

Харри еще больше развалился на стуле:

— Все присутствовавшие в банке в момент ограбления опрошены непосредственно по горячим следам, и никто из них не сообщил ничего такого, чего бы не было видно на записи. То есть некоторые таки припомнили кое-что, однако у нас есть все основания считать их показания ошибочными. Один из свидетелей видел, что грабитель уходил по Индустри-гате, однако никто этого не подтверждает.

— Что переносит нас к следующему пункту — автомобиль, — откликнулся Иварссон. — Туриль?!

Туриль Ли встала и включила проектор, в который уже был вложен целлулоидный листок с составленным ею списком легковых автомобилей, угнанных за последние три месяца. С жестким суннмёрским акцентом, четко выговаривая каждое слово, Ли объяснила, почему четыре из них она выделила в качестве наиболее вероятного транспортного средства для обеспечения отхода грабителя с места преступления. При этом сослалась на то, что все эти машины относятся к наиболее распространенным в стране маркам и моделям, все они светлые, неприметные и к тому же достаточно новые, чтобы не опасаться технической неисправности в самый неподходящий момент. Особого внимания, по ее мнению, заслуживал один «фольксваген гольф GTI». Обычно припаркованный прямо на улице, он был угнан с Маридальсвейен как раз вечером накануне ограбления.

— Налетчики, как правило, стараются угонять машины для обеспечения отхода перед самым совершением преступления, чтобы они не попали в списки разыскиваемых автомобилей, которые есть у всех патрульных полицейских, — пояснила Туриль Ли, выключила проектор и заняла свое место за столом, не забыв прихватить листок.

Иварссон кивнул:

— Спасибо.

— Вот уж действительно не за что, — шепнул Харри Веберу.

Следующий лист планшета получил заголовок «Анализ видеоматериалов». Иварссон аккуратно закрыл фломастер колпачком. Беате нервно сглотнула, откашлялась, отпила воды из стоящего перед ней стакана, снова кашлянула и, уставившись в стол, едва слышно начала:

— Я определила рост…

— Будь так добра, Беате, говори чуть громче. — Крокодилья улыбка. Беате опять закашлялась.

— Пользуясь видеозаписью, я определила рост преступника. Метр семьдесят девять. По моей просьбе Вебер перепроверил расчеты и полностью со мной согласился.

Вебер кивнул.

— Прекрасно! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Иварссон, сорвал колпачок с фломастера и записал: «Рост — 179 см».

По-прежнему обращаясь исключительно к столешнице, Беате продолжала:

— Кроме того, я проконсультировалась с нашим специалистом по голосовому анализу — Аслаксеном из Университета естественных наук. Он прослушал пять слов, произнесенных грабителем по-английски. Аслаксен сказал… — Беате подняла испуганный взгляд на Иварссона, стоявшего спиной к ней и готового записывать, — …что качество записи весьма скверное и она не поддается анализу.

Занесенная было рука Иварссона стремительно рухнула вниз; одновременно погас прямоугольник света, который отбрасывали на стену проникавшие сквозь окно лучи низко стоящего солнца, внезапно закрытого набежавшим облаком. В комнате повисла мертвая тишина. Иварссон шумно втянул воздух и принялся с агрессивным видом раскачиваться на мысках.

— К счастью, на закуску мы все же приберегли козырь.

Начальник Отдела грабежей и разбойных нападений открыл последний лист планшета. «Показания агентов наружного наблюдения» — значилось на нем.

— Для тех, кто не работает в нашем отделе, следует пояснить, что показания агентов — первое, к чему мы обращаемся, если в нашем распоряжении имеется видеозапись ограбления. В семи из десяти случаев хорошая запись позволяет установить личность налетчика, если он относится к числу наших старых клиентов.

— Даже несмотря на маску? — поинтересовался Вебер.

Иварссон кивнул:

— Хороший агент наружки опознает старого знакомого по телосложению, жестам, по голосу, по характерной манере говорить что-то в момент совершения налета — то есть по всем тем мелочам, которые не скроешь под маской.

— Тем не менее недостаточно просто опознать преступника, — вставил Дидрик Гудмундсон, заместитель Иварссона. — Необходимы…

— Именно, — прервал его Иварссон. — Необходимы улики. С помощью наших схем мы вполне можем вычислить имя преступника, однако коль скоро он в маске, а материальные улики отсутствуют, то можно считать, что в правовом отношении мы не слишком продвинулись в расследовании.

— И сколько же из этих семи опознанных оказываются осужденными? — спросил Вебер.

— По крайней мере, некоторые, — уклонился от прямого ответа Иварссон. — И все же гораздо лучше хотя бы знать, кто именно совершил ограбление, даже если преступник остается на свободе. Так мы изучаем его манеру и методы. И вполне возможно, возьмем его на следующем преступлении.

— А если следующего не будет? — поинтересовался Харри. Он обратил внимание, что, когда Иварссон смеется, над ушами у него набухают вены.

— Дорогой ты наш специалист по убийствам, — с нескрываемой иронией продолжил Иварссон. — Стоит тебе оглядеться, и ты увидишь, что у большинства этот твой вопрос вызвал улыбки. Дело в том, что если преступление удалось, грабитель всегда — всегда! — будет пытаться повторить его. Для него это — как закон тяготения. — Иварссон взглянул в окно, позволил себе еще раз насмешливо хмыкнуть и резко крутанулся на каблуках. — Ну что ж, если мы наконец завершили с ликбезом, то, может быть, посмотрим, что конкретно у нас есть? Ула!?

Ула Ли посмотрел на Иварссона, как будто размышляя, вставать ему или нет, однако в конечном итоге, по-видимому, решил говорить сидя:

— Вчера вечером было мое дежурство. Готовый материал, включающий записи всех камер слежения, поступил к нам в пятницу в восемь вечера. Я собрал всех дежурных агентов наружки в «Камере пыток» и заставил отсмотреть записи. Тех, кто в пятницу был свободен, вызвал на субботу. Всего материал отсмотрели тринадцать агентов. Первый — в пятницу в восемь часов, последний…